Александр Зимин: возвращение Трабера, статистика от Гуцана, задержание девушек

Илья Трабер, уголовное преследование в отношении которого было прекращено, вернулся в Петербург из СИЗО Лефортово. В интервью «Фонтанке» бизнесмен рассказал, что его оклеветали, однако он не собирается возмещать моральный и материальный ущерб через суд. В свою очередь генеральный прокурор Александр Гуцан заявил, что ущерб от экономических преступлений в России сопоставим с бюджетом одного из регионов. Общая сумма в первой половине 2026 года увеличилась почти в два раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года и превысила 300 млрд рублей. Тем временем в Петербурге задержали группу девушек, в том числе двоих несовершеннолетних, которые, по версии следствия, вынуждали мужчин при встречах покупать товары и напитки по завышенным ценам. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозова обсуждает с кандидатом юридических наук, адвокатом Александром Зиминым.

Максим Морозов: Одна из самых ярких и резонансных тем — возвращение известного бизнесмена Ильи Трабера в Петербург. Что это было?

Александр Зимин: Как в капле воды можно увидеть океан, так и в деле Трабера можно увидеть главную проблему современного уголовного процесса России — проблему «обоснованности подозрения». Когда решается вопрос об избрании меры пресечения, суд обязан проверить, располагает ли орган предварительного следствия, ходатайствующий о заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу, доказательствами, из которых вытекает обоснованное подозрение. Какая главная проблема? В суд поступает материал по ходатайству следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

В материале, я имею в виду наш пример, есть показания свидетеля Лыкова-Встрокова о том, что он всё слышал, видел и может показать. Суд в свою очередь отказывается от оценки этих показаний с точки зрения доктрины обоснованного подозрения.

Он утверждает, что вступить в обсуждение вопроса достоверности показаний свидетеля Лыкова-Встрокова можно только при рассмотрении уголовного дела по существу. При решении вопроса о мере пресечения суд не вправе вступить в это обсуждение. В постановлении об избрании меры пресечения есть запись, что следствием представлены материалы дела и протокол допроса свидетеля Лыкова. Суд же категорически отказывается делать вывод о том, можно ли верить показаниям Лыкова и подтверждается ли всё сказанное им другими доказательствами, представленными в материалах производства по ходатайству следователя. При этом, что в Постановлении Конституционного суда России за номером 12-П от 22 марта 2018 года уже выражена позиция о недопустимости отказа от исследования тех обстоятельств, которые суд обязан исследовать и установить, принимая решение об избрании меры пресечения. Что было у следствия по состоянию на июнь 2026-го года?

Максим Морозов: Свидетельские показания.

Александр Зимин: Именно так. А что было у следствия по состоянию на август?

Максим Морозов: Свидетельские показания.

Александр Зимин: Того же самого Лыкова-Встрокова, правда?! Это было понятно изначально.

Следствие может располагать показаниями только одного свидетеля и обязано данные показания проверять. Однако суд не может закрыть в нашем случае четырёх человек на два месяца, руководствуясь только показаниями Лыкова. Отмечу, им ещё очень повезло, что содержание под стражей длилось непродолжительный период времени. В обычной жизни нахождение в СИЗО может длиться годами.

Максим Морозов: Ещё одна тема, которую хотелось бы обсудить: генпрокурор заявил, что за полгода ущерб от экономических преступлений в России вырос вдвое. По его подсчётам, сумма ущерба от преступлений, совершенных в экономической сфере, сравнима с бюджетом одного российского региона. Правда, генпрокурор не уточнил, какого из 89 регионов. Тем не менее, все впечатлились.

Александр Зимин: Возьмем самую ходовую статью — 199 УК РФ — уклонение от уплаты налогов с организации. Наиболее распространённый случай внутри этой статьи — уклонение от уплаты налога на добавленную стоимость. В результате того, что налогоплательщик взаимодействует с «техническими» компаниями никакого реального товарооборота нет, а бумажный — есть. При этом налогоплательщик получает товары, работы и услуги не от тех контрагентов, которые заявлены в документах для цели налогообложения, а от тех, которые в подобных документах не обозначены. Правило налоговой реконструкции предполагает учесть те результаты хозяйственной деятельности, которые сложились бы с де-факто существовавшими контрагентами. Наши налоговые органы не занимаются подобным на стадии налоговых проверок. Тем более, когда материал поступает в органы предварительного следствия.

Какая налоговая реконструкция? Ты что, хочешь со второй части съехать на первую?

Максим Морозов: Дело развалить?

Александр Зимин: Да, и за давностью выйти сухим из воды? Ну уж нет! Дальше дело поступает в суд. Предоставьте суд, который только что слушал дела о разбое, грабеже, разводе алкоголика и проститутки и так далее. Затем к ним приходит дело: входящий и исходящий вычет, налоговая реконструкция. Вы не увидите в глазах судьи никакого отклика, который позволил бы что-то уменьшить подзащитному. В результате этого размер недоимки, установленной по итогам проведения мероприятия налогового контроля, не меняется. Однако он недостоверный. Ведь никто не оценил и не принял во внимание реальные результаты хозяйственной деятельности налогоплательщика с теми контрагентами, которые существовали, но не были заявлены в документообороте.
  

Так что, я очень сомневаюсь, что статистика, которую формируют органы предварительного следствия, направляют в прокуратуру и которой руководствуется генеральный прокурор России, соответствует действительности. На мой взгляд, она сильно завышена. Хотя бы для того, чтобы подчеркнуть высокую эффективность правоохранительных органов.

Максим Морозов: Чтобы окончательно впечатлиться, ущерб от экономических преступлений за первое полугодие в абсолютных цифрах составил 328 миллиардов, за тот же период прошлого года — 126 миллиардов.

Александр Зимин: Чтобы получить в первом полугодии 2026 года 328 миллиардов против 126 миллиардов, экономика должна вырасти в три раза. Если сам ущерб стал в три раза больше — он же не мог так вырасти с нуля. Однако я не наблюдаю такого оптимизма на рынках.

Максим Морозов: Возможно, стали эффективнее выявлять?

Александр Зимин: Не знаю. Только если под эффективностью мы понимаем 100% осуждение и зачистку.

Максим Морозов: В новостях пишут, что технические компании практически зачищены.

Александр Зимин: Да вы что?! Надо запомнить это. На мой взгляд, они как были, так и есть. Другой вопрос, что условия их существования изменились.

Нынешняя модель уплаты НДС практически обрекает малый и средний бизнес на катастрофу, если он не будет обращаться к способам оптимизации налогообложения. Речь даже не про незаконные способы. Ведь число законных очень незначительное.

Максим Морозов: Наконец, третья тема, которую успеваем обсудить: в Петербурге задержали 13 человек — следствие считает их участниками организованной группы, которая обманывала мужчин в увеселительных заведениях.

Александр Зимин: Видимо, это «Тринадцать друзей Оушена». Честно говоря, я не вижу, в чём заключается общественная опасность. С точки зрения части второй статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации мы не можем считать преступлением деяние, формально содержащее признаки состава, если нет не просто такого качества, как общественная опасность, которая присуща любому правонарушению, а высокая степень общественной опасности, которая характерна только для преступлений.

Максим Морозов: По версии следствия, с октября 2025 по июль 2026 года участники группы знакомились с мужчинами.

Александр Зимин: Недолго. Это были мужчины или женщины? Если мужчины, то можно ещё впаять экстремизм.

Максим Морозов: Можно. Среди обвиняемых — две несовершеннолетние девушки.

Александр Зимин: Это ужасно.

Максим Морозов: Они знакомились, назначали встречи в заведениях Петербурга, после чего убеждали покупать напитки и другие товары по ценам, значительно превышающим их реальную стоимость.

Александр Зимин: Неужели это можно считать преступлением? До чего мы дожили?

Максим Морозов: Следствие говорит о восьми потерпевших.

Александр Зимин: Я бы хотел узнать, кто это. Мне сложно представить мужчину, возможно, глубоко женатого, который идёт в увеселительное заведение, явно не предназначенное для лиц с высокой социальной ответственностью, идёт он туда не с супругой и вдруг оказывается потерпевшим, потому что, условно говоря, находясь на измене, ещё и потратился.

Максим Морозов: Тем не менее, судя по открытой информации, группа лиц вводила мужчин в заблуждение по предварительному сговору. Более того, были вовлечены две несовершеннолетние.

Александр Зимин: Хуже может быть только умышленное распространение бешенства.