Александр Зимин: заявление Чуйченко на ПМЮФ, дело Трабера, порог выручки для НДС

Министр юстиции Константин Чуйченко, выступая на ПМЮФ, заявил, что подход к приоритету прав и свобод граждан, возникший при написании Конституции в 90-е годы, был не совсем правильным и необходимо уравновесить его «действиями в пользу государства». Тем временем в Петербурге обсуждают подвижки в деле Ильи Трабера: по данным интернет-издания «Фонтанка. ру», обвинение против одного из самых закрытых бизнесменов строится на словах неоднократно судимого участника СВО, который вернулся из украинского плена. Если же обратиться к экономическим новостям, то на повестке решение Госдумы сохранить до 2030 года порог в 20 миллионов рублей для перехода МСП с «упрощёнки» на НДС. Правда, затем лимит всё равно будет понижен до 10 миллионов. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозова обсуждает с кандидатом юридических наук, адвокатом Александром Зиминым.

Максим Морозов: Информационные поводы поступают с Петербургского международного юридического форума. В частности, министр юстиции Константин Чуйченко заявил, что подход о приоритете прав и свобод граждан, возникший в 90-х годах при написании Конституции, был не совсем правильным, и необходимо уравновесить его «действиями в пользу государства».

Александр Зимин: Глубоко симптоматично, что этот тезис озвучен именно министром юстиции: не министром энергетики, промышленности или транспорта.

Максим Морозов: В прошлом — адвокатом.

Александр Зимин: Тем более. Он, как никто другой, должен знать, что вопрос о верховенстве прав и свобод человека и гражданина разрешён великим и многонациональным народом России на референдуме 12 декабря 1993 года, когда мы принимали новую Конституцию Российской Федерации. Так что, нет никаких сомнений, что права и свобода человека и гражданина — это высшая ценность для российского государства. С точки зрения Основного закона страны, именно они определяют смысл содержания деятельности всех ветвей государственной власти, в том числе исполнительной, в том числе и Министерства юстиции Российской Федерации.

Возможно, тот факт, что на Петербургском международном юридическом форуме дискуссия сводится к обсуждению, должны ли права и свободы человека и гражданина считаться высшей ценностью в стране, свидетельствует о том, что форум стал площадкой не для той части правовой системы, которая защищает гражданское общество, а для других её частей. Кто участвует, такая и повестка. Зачем нам права человека и гражданина?

Кроме того, необходимо учитывать, что нашему государству для совершения действий, направленных на его так называемое «укрепление», никогда не требовались никакие конституционные нормы.

Максим Морозов: Любопытна реакция председателя президентского Совета по правам человека Валерия Фадеева. В интервью Business FM он отметил, что «дееспособное государство — вот в каком смысле «сильное». Фадеев расшифровывает нам смысл слов Чуйченко. Он говорит, что «у нас всё в порядке с правами и свободами». Более того, сегодня они реализуются «в гораздо большей степени, чем 30 и даже 25 лет назад».

Александр Зимин: Я в том числе адвокат по уголовным делам.

По итогам 2025 года было зафиксировано 99,64% обвинительных приговоров. Так что, лично я очень сомневаюсь, что с правами человека в России всё стало лучше. Во всяком случае, 30 лет назад оправдательных приговоров было больше. А в 1937 году их было целых 4%. По сравнению с сегодняшней статистикой можно сказать, что это были благословенные времена!

Максим Морозов: Ещё одна тема, которую хотелось бы обсудить: уже не первую неделю всех будоражат новости, связанные с делом Ильи Трабера. «Фонтанка. ру» — основной источник информации о расследовании. Какие вопросы вызывает это дело?

Александр Зимин: Вся биография главного свидетеля обвинения Лыкова восстаёт против того, чтобы ему поверить. Я не стану пересказывать изложенное вашими коллегами на «Фонтанке. ру». Просто обращу внимание — если в качестве единственного доказательства сторона обвинения располагает показаниями Лыкова, даже в нашей тотально обвинительной судебной системе их может не хватить для осуждения Трабера и других фигурантов дела об убийстве предпринимателя Александра Петрова. Особенно если учесть, что состав, вменяемый Илье Ильичу Траберу и другим фигурантам, может рассматриваться судом с участием присяжных заседателей.

Меня уже ничто не удивляет. Однако даже мне показались странными некоторые детали: например, по данным, изложенным в СМИ, партнёр Трабера Александр Даниленко, который по версии следствия и подыскал исполнителей преступления, спустя 27 лет после освобождения из исправительного учреждения вспоминает, что сидел в одном бараке с Лыковым. А Лыков — отличная кандидатура, чтобы поработать водителем у Трабера. У Ильи Ильича же нет ни денег, ни связей, ни возможности пригласить себе водителя без четырёх судимостей. Как такое вообще возможно?

При этом все настолько доверяют этому водителю, что разрешают слушать разговоры Даниленко и предполагаемых исполнителей этого преступления. Более того, они были не в каком-то тайном месте, в шалаше Ленина в Сестрорецке, а в ресторане «Рибай» на Казанской улице. Я в это абсолютно не верю!

Максим Морозов: В связи с этим делом возникает вопрос о возможном перераспределении активов в петербургской агломерации, с которыми так или иначе был связан Илья Трабер. Естественно, нужно дождаться решения суда. Тем не менее, насколько эти активы, на ваш взгляд, будут привлекательными для государства или других бизнесменов?

Александр Зимин: Судя по тематике, этот вопрос стоит задать участникам дискуссии о правах человека на Петербургском международном юридическом форуме. Их ответ позволит разрешить вопрос об активах Ильи Трабера.
  

Если права человека являются высшей ценностью, то активы останутся с Ильёй Ильичом. Если же нет, то, вероятно, произойдёт их перераспределение. А в пользу кого — покажет время.

Максим Морозов: Наконец, третья тема, которую успеваем обсудить: Госдума «заморозила» порог доходов субъектов малого и среднего предпринимательства для уплаты НДС на уровне 20 миллионов до 2029 года. Многие бизнесмены говорят, что это, скорее, отсрочка смерти, которая вряд ли концептуально повлияет на деловой климат.

Александр Зимин: Данная мера никак не повлияет на деловой климат. Более того, не приходится считать это мерой поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства. В данный момент действует пороговое значение в 20 миллионов рублей. Давайте обратимся к статистике, которая опубликована в общедоступных источниках.

Максим Морозов: По собираемости?

Александр Зимин: Нет, по прекращению деятельности субъектов малого и среднего бизнеса.

С 1 января 2026 года, после введения порогового значения в 20 миллионов рублей, в России закрылись 209 тысяч субъектов, которые относились к малому и среднему предпринимательству. Получается, что данная мера, порог в 20 миллионов рублей, не носит никакого стимулирующего или поддерживающего характера. Однако мы просто замораживаем её на ближайшие три года.

Максим Морозов: А с 2023 года снова понижаем.

Александр Зимин: С 2030 года можно уже и не беспокоиться: порог будет не для кого понижать.

Максим Морозов: Ещё один принципиальный вопрос связан с собираемостью, на которую была нацелена реформа. Некоторые эксперты в налоговом праве говорят, что собираемость не только не вырастет, но и может сократиться. Ведь бизнесмены ожидаемо уходят в «тень».

Александр Зимин: Никакой реформы не было. Государство примитивно увеличило налоговое бремя. Причём в отношении всех: и граждан, и организаций. Более того, произошло кратное увеличение ряда обязательных платежей, например, государственных пошлин в судах.
  

Все говорят, что беспокоятся за граждан. При этом, государственная пошлина по апелляционной жалобе в суде общей юрисдикции для гражданина составляет 15 тысяч рублей, а по кассационной — 20 тысяч.

Максим Морозов: Достаточно сравнить с МРОТ.

Александр Зимин: Или, например, с пенсией в Санкт-Петербурге. После этого достаточно легко прийти к выводу, дёшево это или нет. Когда происходит резкое повышение платежей, ни о какой реформе речь не идёт. Государство просто столкнулось с дефицитом бюджета и решило преодолеть дефицит самым примитивным способом — повышением налогов. Однако такой способ никогда не устранит дефицит бюджета. Ведь начинается повальное уклонение от уплаты налогов. Так что, сохранение порога в 20 миллионов рублей — это просто признание того факта, что хотели как лучше, а получилось как всегда. Хотя в этом случае как лучше и не хотели.