Виктория Нестерова: рост налогов, убытки предприятий, дефицит господдержки

На фоне проблем в экономике власти планируют увеличить налоговую нагрузку на граждан и бизнес: согласно предложению Минфина, на доходы от вкладов и дивидендов распространят прогрессивную шкалу, введут НДС 22% для зарубежных интернет-магазинов и таможенный сбор для физлиц в размере 100 рублей с посылки, а также налог на прибыль для ПИФов по ставке 15%. При этом, согласно данным Росстата, в 2026 году каждая третья компания в стране оказалась убыточной. В целом прибыль предприятий упала почти на 15%. В расчёт не включались субъекты малого предпринимательства, соответственно, общая статистика может быть ещё более тревожной. Тем не менее в Петербурге промышленность за восемь месяцев выросла на 6,5%. В лидерах — производство готовых металлических изделий, одежды и лекарств. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с генеральным директором «Фирмы Изотерм» Викторией Нестеровой.

Максим Морозов: Минфин внёс налоговые изменения в рамках бюджетного пакета на период с 2027 по 2029 годы. Чем грозит очередное повышение налогов?

Виктория Нестерова: Повышение налогов с 2026 года привело к тому, что в моей компании идёт +170% налоговых платежей различного уровня по сравнению с прошлым годом. По результатам бюджета деньги, которые я переплатила налогом относительно прошлого года, это ровно те деньги, которые я не направила на инвестиционные расходы, приобретение оборудования и развитие своего производства. В итоге это приводит к нулевой рентабельности, низкой маржинальности и достаточно тяжёлому финансовому положению и в компании, и в отрасли. Так что это не приведёт ни к чему хорошему. Предложения, которые сейчас рассматриваются, направлены на повышение налогов на проценты по вкладам. Правительство надеется вместо 109 миллиардов собрать по НДФЛ аж 252 миллиарда! То есть они планируют получить более чем в два раза больше налогов от процентов с доходов.

Возможно, единственный плюс данной ситуации в том, что люди начнут забирать деньги со вкладов и понесут их в реальный сектор экономики или хотя бы начнут покупать недвижимость.

Максим Морозов: Большой вопрос, куда инвестировать деньги, снятые с депозитов в условиях ценового ралли.

Виктория Нестерова: Я не вижу другого выхода кроме как вложить кровно заработанные деньги в недвижимость. Это касается людей, которые не занимаются куплей-продажей ценных бумаг и играми на рынках, на которых сейчас очень ограниченные возможности. Не сомневаюсь, что правительство не получит плановые цифры по НДФЛ.

Максим Морозов: Продолжаем разговор. В 2026 году каждая третья компания в стране оказалась убыточной. Такой вывод можно сделать, опираясь на данные Росстата. Можно ли говорить о тенденции?

Виктория Нестерова: Тенденция есть.

Моя компания работает на 1%-2% рентабельности. Это очень низкие показатели. Вижу, что предприятия в нашем промышленном сообществе банкротятся и закрываются. При этом я не наблюдаю перспектив, которые помогут найти свет в конце тоннеля. Ключевая ставка не меняется, государственные закупки всё также сложны, государство не расплачивается по контрактам и не перечисляет деньги.

Максим Морозов: Компании из каких отраслей сравнительно сложнее и, наоборот, проще переживают общеэкономические проблемы, кто находится в зоне риска?

Виктория Нестерова: Думаю, здесь вопрос не в отраслях, а в самих компаниях. Некоторые из них в состоянии быстро мобилизоваться: переходить на новые рынки, сокращать расходы и персонал, в общем, бороться с проблемами. Есть же компании, в которых сложно принимаются управленческие решения. Они не могут быстро подстроиться под текущую ситуацию. Это не зависит от отрасли, потому что, например, некоторые компании укрупняются.

На мой взгляд, сейчас в зоне риска находятся молодые промышленные компании, которые начали свою деятельность в 2022-2023 годах на волне псевдоимпортозамещения. Они поверили, что производство будет поддерживаться и развиваться, набрали кредитов под ключевую ставку +2% или 3%. На сегодняшний день они не могут продать свои промышленные площадки, а банки не снимают с них обязательств по выплате долгов и процентов.

Не думаю, что это отраслевая история. Скорее, сегментация по опытности, мобильности и возможности подстроиться и управлять по-другому.

Максим Морозов: Наконец, третья тема, которую успеваем обсудить: за восемь месяцев промышленность в Петербурге выросла на 6,5%. При этом в Ленобласти она упала почти на 11%. Цифры сухие, сдержанные, возможно, спекулятивные.

Виктория Нестерова: Если посмотреть на структуру, из которой складываются эти проценты, можно заменить очень разное движение по отраслям. На территории Санкт-Петербурга сосредоточено много компаний, которые в том числе работают на госзаказ. Производство металлургической продукции и транспортных средств по городу снизилось. Зато выросло производство лекарств. А ещё готовых металлических изделий – на 43%.

Выросли производство электроэнергии и добыча полезных ископаемых, но все понимают, что полезные ископаемые хорошо добывают предприятия, которые реально добывают их не на территории Санкт-Петербурга.

Так что вы правильно сказали, что цифры спекулятивные, статистические и математические. Сокращение Ленобласти на 10,8% больше похоже на реальную рыночную ситуацию без каких-либо полезных ископаемых. Думаю, это более справедливая и объективная цифра.

Максим Морозов: Традиционный вопрос, какие меры господдержки на уровне Петербурга необходимы предприятиям?

Виктория Нестерова: Уже выходит постановление о предоставлении субсидий промышленным компаниям на рекламную деятельность и лизинг. Посмотрим, как будут финансироваться эти фонды.
  

В прошлом году многим не хватило денег, например, на субсидии по лизинговым платежам. Неплохо было бы дофинансировать данный фонд.

Помимо этого, в Москве, например, есть субсидирование банковских процентных ставок для промышленных компаний. У нас, к сожалению, данная программа закрыта достаточно много лет. Неплохо было бы вернуть программу по субсидированию процентных ставок хотя бы инвестиционных кредитов для промышленных компаний, которые приобретают оборудование под немаленький процент.