Что не так с миграционной политикой в России

Экономические власти заявляют, что в связи с беспрецедентным дефицитом кадров российские предприятия и организации не могут обойтись без трудовых мигрантов. Силовики, в свою очередь, ужесточают контроль за их пребыванием в стране: в результате рейдов МВД аннулирует патенты нарушителей и депортирует иностранцев на родину. Возможно ли найти компромисс? Что скорректировать в миграционной политике? И как отрегулировать правоприменительную практику? Ответы на непростые вопросы вместе с шеф-редактором Business FM Петербург Максимом Морозовым ищут адвокат Международной коллегии адвокатов «Санкт-Петербург» Наталья Городнина и управляющий коллегией адвокатов «Барсуков, Милютин и партнёры» Дмитрий Барсуков.

Максим Морозов: Чем можно объяснить активность силовиков в отношении мигрантов в последнее время? Как можно оценить эффективность проводимых рейдов?

Дмитрий Барсуков: Большое количество рейдов свидетельствует о неэффективности и о том, что правоохранители не очень справляются.

На мой взгляд, рейд, как и подвиг, — это показатель отсутствия системной работы.

Максим Морозов: Наталья, в чём сейчас основные уязвимости даже законопослушного иностранного гражданина, который работает в России?

Наталья Городнина: Уязвимостей очень много. В том числе существуют нарушения со стороны работодателей. Например, у меня был клиент в сфере общепита, у которого идеально оформлены все мигранты.

Заболел повар в Санкт-Петербурге, мы на один день ввели повара из Ленинградской области. В этот же день к нам пришла проверка и обнаружила нарушение, так как патент выдан на территории Ленинградской области, повар был трудоустроен там. Даже его выход на один день в порядке замены на территории Санкт-Петербурга — это уже нарушение.

Соответственно, вопросы идут как к работодателю, так и к мигранту.

Максим Морозов: Откуда госорганы так оперативно узнали?

Наталья Городнина: Это другой вопрос. Но такое есть. Также бывают ситуации, когда очень многие мигранты официально трудоустраиваются у одного работодателя, а потом, допустим, уходят на заводы к субподрядчикам. Те рассказывают им про более выгодные условия работы, мол, трудовые отношения прекращаются, но всё нормально. Однако, допустим, субподрядчик расторгает договор с официальным подрядчиком на поставку мигрантов. Соответственно, фирма уведомляет, что трудовой договор расторгнут. Но мигранты не понимают этих нюансов и считают, что они дальше нормально трудоустроены. Они думают, что завод трудоустроил их легально, хотя это не так.

Максим Морозов: Дмитрий, по статистике ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти, в прошлом году было аннулировано около семи тысяч патентов. Аннулирование патента практически всегда равно депортации на родину. Сейчас вопросы миграция находятся в ведении МВД. Как так получается на практике, что один и тот же орган выдаёт патенты, а другое его подразделение находит нарушения, аннулирует их и депортирует мигранта?

Дмитрий Барсуков: Я бы с огромным удовольствием задал этот вопрос организациям, как выдающим, так и отзывающим патенты. И как-то так вышло, что это одна и та же организация. Я не исключаю, что при получении документов могут присутствовать определённые нарушения. Приведу пример: я живу в своеобразном жилом комплексе, в котором не сразу можно найти нужную входную дверь. Бывают случаи, когда я пытаюсь объяснить доставщику, куда надо войти, а человек на том конце провода не понимает. Хотя он вроде бы совсем недавно должен был сдать минимальный экзамен на знание русского языка, но как будто бы и не сдавал. Из-за этого напрашивается определённый вывод. Посмотрим на мигрантов, которые хорошо выполняют свою трудовую функцию: вяжут арматуру на стройке, осуществляют доставку и так далее. Но при этом не справляются с минимальными вопросами, требующими знаний языка. Насколько я знаю, мигрантам необходимо сдать экзамен на минимальные знания русской культуры, языка и российской истории. Таким образом, получается, что у него либо нет этих знаний, либо он недостаточно хорошо проходил контроль. В таких случаях отзыв патента на осуществление трудовой деятельности вопросов не вызывает. Однако получается, что под единым управлением находится, во-первых, организация, если не проверяющая уровень знаний — этим могут заниматься частные аккредитованные компании – то принимающая результаты экзаменов. И, во-вторых, организация, которая отзывает патент. Я считаю, что это порок не структуры выдачи разрешений, а конкретных людей. Слишком высокая коррупционная составляющая. Один трудовой мигрант пересекает территорию Российской Федерации: здесь нет коррупционной ёмкости. Это погранконтроль, достаточно строгая вещь.

Мигрант должен официально зарегистрироваться или купить регистрацию по месту будущей работы. Это первый «коррупционный карман».

Далее нужно найти место, которое начнёт оформлять для него документы. Здесь я не вижу проблемы: это, как правило, простые, станочные юридические услуги. Далее сдать экзамен на знание русского языка честно или получить определённый сертификат в любой аккредитованной организации. Мы не раз обсуждали громкие уголовные дела в отношении карманных вузов и организаций, которые выдают такие разрешения.

Максим Морозов: Кстати, это не всегда коммерческие, камерные вузы. Предостережения Рособрнадзора выносились и в адрес одних из старейших государственных вузов Петербурга и России.

Дмитрий Барсуков: Совершенно верно. Далее мы движемся к осуществлению трудовой функции мигранта. Когда его документы в порядке, никаких вопросов и сложностей нет.

Мы знаем об уголовном преследовании недобросовестных правоохранителей, которые за определённую мзду разрешали административные трудности этих мигрантов.

Я не думаю, что это связано с концентрацией всех функцией внутри одного ведомства. Хотя системы издержек и противовесов здесь однозначно не хватает. Нельзя делать это под одной крышей МВД.

Максим Морозов: В каких правовых режимах иностранец может находиться на территории России? Мы уже обсудили один достаточно уязвимый режим — это патентная система. На каких ещё основаниях иностранцы, как правило, находятся в России?

Наталья Городнина:

Есть иностранцы, которые получают гражданство и находятся в стране как российские граждане. Для них обязательна постановка на воинский учёт. Иногда они это упускают. Считают, что если они в родной стране вставали на воинский учёт или даже отслужили там, то уже отдали свой долг. Однако если они официально становятся гражданами Российской Федерации, они обязаны встать на воинский учёт здесь.

Сейчас если они трудоустроены, этим занимается работодатель. Однако, как нам известно, некоторые оформляют самозанятость и эта обязанность остаётся на них. В том числе из-за этого их задерживают и выставляют им штрафы. Также у нас есть высококвалифицированные специалисты, которых приглашают на территорию Российской Федерации, «белые воротнички». К этой категории в основном очень мало вопросов, потому что их приезд заранее согласуется со службой занятости населения. Они приезжают на конкретную ставку с конкретной зарплатой. Государство в них заинтересовано. К этой категории относятся либо медперсонал, либо представители инновационной сферы, которые оформляются, например, в Сколково. Государство нацелено на них. Поэтому оно относится к ним более лояльно, чем к обычным мигрантам, которые приезжают на обычные ставки.

Максим Морозов: Президент говорит о необходимости развития ценностной миграции: когда люди из недружественных стран, но разделяющие ценности России, приезжают к нам и устраиваются работать. Вопрос про институт оргнабора. Всё-таки в случае, когда предприятие запрашивает необходимое число работников, которые приезжают на определённый срок, занимаются конкретным делом на конкретном предприятии, живут в общежитии или на территории работодателя и потом также организовано уезжают, контроля намного больше. Может ли оргнабор стать альтернативой патентной системе, которая вызывает всё больше вопросов?

Наталья Городнина: Я думаю, что да. Во-первых, у нас изначально контролируется количество приезжающих человек и места, в которые они приезжают. В том числе это контролирует сам работодатель, предоставляя дополнительные финансовые «плюшки» для мигрантов. Например, они проживают на территории нормальных общежитий, им обеспечивается, допустим, развозка.

Сейчас очень многие работодатели стали создавать адаптационные центры, в которые в том числе приглашают учителей русского языка. Соответственно, мигранты могут научиться владеть языком на более высоком уровне.

Максим Морозов: Однако это добрая воля работодателя, а не обязанность.

Наталья Городнина: Да. Сейчас это есть в тех сферах, в которых наблюдается нехватка мигрантов. Со своей стороны работодатель различными способами пытается способствовать их приезду, в том числе создавая адаптационные центры.

Максим Морозов: Одно из радикальных предложений, которое обсуждается в Государственной Думе, это введение визового режима со странами СНГ. Как вам кажется, решит ли это проблему?

Дмитрий Барсуков: Я думаю, что это отчасти популистское заявление.

Давайте посмотрим на сегодняшние отношения со странами СНГ и предположим, что мы введём визовый режим. Каким он будет? Таким же, как для граждан Российской Федерации в Египте, когда в загранпаспорт наклеивают красивую марочку прямо в аэропорту? Тогда это никак не меняет схему учёта.

Максим Морозов: Наверное, те депутаты «Справедливой России», которые лоббируют законопроект, имеют в виду жёсткий сценарий.

Дмитрий Барсуков: Хорошо, если мы говорим о введении жёсткого визового режима, тогда мы разделяем эти визы на несколько категорий: туристические, трудовые, связанные с воссоединением с семьёй. Тогда по каким признакам мы должны проверять и отсекать мигрантов? Что мы должны победить в этой ситуации? Предположим, что мигрант, получил визу в очень тяжёлых условиях и заплатил за подготовку юридически правильно оформленного комплекта документов ещё у себя на родине. Изменятся ли его стимулы на территории Российской Федерации честно сдать экзамен по русскому языку, добросовестно следить за сроками своей разрешительной документации и не перемещаться внутри субъектов, имея пресловутую систему с патентами? Если мы говорим о мигрантах, которые были ранее выдворены из Российской Федерации, то жёсткий визовый режим якобы должен их остановить. Однако такие механизмы уже существуют.

Максим Морозов: Дактилоскопия.

Дмитрий Барсуков:

Безусловно, обязательная дактилоскопическая регистрация приезжих решила бы проблему в этой части. Насколько я понимаю, технологически внутри Российской Федерации эта проблема уже давно решен: у нас существует «АДИС Папилон».

Максим Морозов: Наталья, как вы считаете, сможет ли визовый режим со странами СНГ частично решить проблему?

Наталья Городнина: Мне кажется, это, наоборот, ухудшит ситуацию. Допустим, возьмём два вида виз – туристическую и рабочую. Пока мы не знаем, какими будут требования. Но давайте возьмём по аналогии со странами Европы или Америкой. Для рабочей визы нужно собрать намного больше документов и подтвердить своё материальное или финансовое положение. Для туристической визы необходим другой комплект документов. Чаще всего для рабочей требуется намного больше документов. Плюс по этой визе чаще отказывают. Туристическая согласуется чаще.

Мне кажется, что введение визового режима приведёт к возникновению незаконного нахождения на территории Российской Федерации. Люди будут прибывать по туристическим визам, оставаться и неофициально трудоустраиваться. Мне не очень понятно, как государство будет это регулировать. На мой взгляд, это утопия.

Проще сделать контроль над тем, что есть сейчас. Возвращаясь к дактилоскопии, я слышала, что этот вопрос сейчас поднимает Министерство внутренних дел. С лета вводится цифровой патент: при его оформлении официально будет браться дактилоскопия. Это уменьшит число незаконно прибывающих мигрантов, которые поменяли ранее изменили свои паспортные данные. Оформляя патент, человек сразу же сдаёт дактилоскопию, а мы в свою очередь видим то ли это лицо или нет. Это уведёт с рынка определённую долю неофициально пребывающих мигрантов.

Дмитрий Барсуков: Визовый режим может эффективно работать, если есть избыток трудовых мигрантов, которые могут бесконтрольно пересекать территорию Российской Федерации. В этом случае единственным законным инструментом их удержания становится выдача виз.

Сегодня мы, наоборот, наблюдаем дефицит кадров, и я не совсем понимаю, какие проблемы решит виза. Не исключаю, что это может породить дополнительные коррупционные ёмкости.

Максим Морозов: На уровне Государственной Думы серьёзно обсуждается вопрос запрета привозить с собой членов семьи. Предполагается, что мигрант приезжает на строго лимитированный срок, работает, живёт, допустим, в общежитии и уезжает через какое-то время.

Таким образом, не создаётся дополнительная нагрузка на социальную инфраструктуру. Мигрант не обрастает связями: он — утилитарно — приехал, выполнил свою трудовую функцию и уехал. Целесообразно ли запретить или регламентировать переезд с семьёй?

Дмитрий Барсуков: Вы предлагаете нам дать предложения, как долго человек может находиться без семьи, детей, супруга или супруги?

Максим Морозов: Всё определено до нас: прямая аналогия — вахтовый метод, применяемый в советское время. Вахтовики уезжали на север, в тайгу, и пребывали там определённое число месяцев, например, в геологоразведывательных экспедициях.

Наталья Городнина: Именно месяцев. Но мы предполагаем, что мигранты приезжают к нам на более длительный срок.

В основном мигранты работают в России годами, в зависимости от места трудоустройства. Я думаю, что мало кто согласится находиться в другой стране без семьи. Более того, многие работают семьями. Например, в сфере торговли или сельского хозяйства очень часто работают и супруга, и супруг.

Дмитрий Барсуков: Важно понимать, к нам приезжает мигрант из бывшей страны СНГ на три-четыре месяца в сезон стройки, чтобы повязать арматуру, или экспат, управляющий заводом большого автомобильного производителя. Мы должны одинаково относиться и к первому, и ко второму? Может быть, первый тоже приезжает надолго. А у второго контракт на управление заводом с головной организацией на несколько лет. Допустим, он может слетать домой только на выходных или, например, в сезон цветения сакуры. Как быть с его семьёй и с семьёй трудового мигранта? Нужно ли нам определять сроки? Если речь идёт о краткосрочном визите, сам мигрант не будет брать на себя дополнительные расходы на оплату жилья и логистики для целой семьи. Но если мы говорим о длительных сроках, то семьи, безусловно, нужно впускать в Российскую Федерацию. Здесь необходимо думать о том, кого мы впускаем на длительный срок и нужно ли нам это регулировать.