Начальник СПб таможни Плотников: граница с Эстонией, маркетплейсы, помощь бизнесу

В связи с тем, что пограничный пункт в Нарве с 15 июня работает по сокращённому графику, очереди из желающих попасть в Россию в отдельные часы достигают около 350 человек. При этом таможенный пост в Ивангороде функционирует без скопления граждан круглосуточно, сообщили в таможенной службе и рекомендовали выбирать альтернативные пункты пропуска для пересечения границы. В числе нововведений с российской стороны – система подтверждения ожидания поставки, которая заработала с 1 июня для сокращения серого импорта через страны ЕАЭС. По данным ФНС, с помощью СПОТ более 5 тыс. налогоплательщиков оформили свыше 15 тыс. документов о предстоящей поставке. В целом отражено около 50 млрд рублей оборота, а расчётная сумма налогов составила примерно 10 млрд. Если же говорить о приоритетах таможенной службы в Петербурге, то на повестке поддержка резидентов особой экономической зоны, ведущих внешнеэкономическую деятельность, а также контроль за товарами, хранящимися на складах маркетплейсов. Подробности — в эксклюзивном интервью шеф-редактора Business FM Петербург Максима Морозова с начальником Санкт-Петербургской таможни Юрием Плотниковым.

Максим Морозов: Поговорим о ситуации на российско-эстонской границе. И в мае, и в июне в соцсетях и средствах массовой информации были публикации о том, что есть большое количество проблем с точки зрения временных процедур прохождения таможенного контроля для тех, кто желает попасть в Россию из Евросоюза через российско-эстонскую границу. Как складывается ситуация, каковы оперативные данные?

Юрий Плотников: Это достаточно болезненная тема для лиц, пересекающих границу. Всё упирается в замедленную и очень неспешную работу наших эстонских коллег. На их стороне, например, работают далеко не все кабинки. К сожалению, они не пропускают по биометрическим паспортам и контролируют практически каждого. Возможно, они делают это в соответствии с каким-то нормативом по времени. Точных данных у нас нет.

Максим Морозов: Усиленный и, по ощущениям, чрезмерный контроль?

Юрий Плотников: Да, по ощущениям, контроль совершенно точно усиленный. Более того, он объективно чрезмерный.

Отмечу, что с 15 июня сопредельный пункт пропуска ещё сильнее сократил рабочий день. Теперь эстонские коллеги работают с 7 до 19, а не до 23 часов. Мы же в свою очередь работаем круглосуточно.

Максим Морозов: Приходится ли вам синхронизироваться с рабочим графиком эстонского пункта?

Юрий Плотников: Нет, поверьте, у нас есть и другая работа. Конечно, нет смысла держать полный состав после окончания смены сопредельной стороны. Тем не менее, мы неоднократно отмечали — лица, которые прошли эстонскую часть границы в 19 часов, смогут спокойно зайти к нам. Мы пропускаем их, например, в 19:05, потому что всё ещё работаем. Со своей же стороны мы не рекомендуем приходить на границу с Эстонией очень близко к окончанию рабочего дня, поскольку там таможенники просто не пропустят. Даже если вы прошли в 18.55 или 18.59, вам может не хватить времени, чтобы дойти до сопредельной стороны.

Максим Морозов: Есть ли зеркальное ужесточение контроля с российской стороны?

Юрий Плотников:

Мы осуществляем контроль в обычном режиме — дополнительного усиления не происходит.

Конечно, есть определённые контролируемые группы товаров и людей. Так называемые «несуны» никуда не делись. Их подвергают дополнительному контролю. В последние несколько лет мы сделали существенный акцент на перемещении через границу запрещённых к ввозу документов, веществ и предметов. Так как это касается национальной безопасности, мы прежде всего ориентируем на это личный состав.

Максим Морозов: Каков сегодня средний поток за сутки?

Юрий Плотников: До полутора тысяч человек в обе стороны.

Ещё до введения ограничений с эстонской стороны мы отмечали следующую тенденцию — они просто не пропускали в нашу сторону более тысячи человек в день. Среднее число варьировалось от 700 до 900 человек. Сегодня, с учётом сокращённого периода времени пропуска, мы говорим про 500-700 человек в день.

Максим Морозов: Что говорят граждане, которые всё-таки сумели пройти границу с эстонской стороны? Сколько по времени, по их словам, длится процедура оформления одного человека? В чём заключается усиленный досмотр?

Юрий Плотников: Мы стараемся мониторить ситуацию на сопредельной стороне. Хотя, конечно, не хочется лишний раз дёргать каждого гражданина по этому поводу. В первую очередь эстонские коллеги проводят контроль всего багажа. Мы не знаем, но предполагаем, что у них есть определённый регламент взаимодействия. Лица, пересекающие границу, говорят, что проверяют всё. Например, ищут товары, запрещённые к ввозу в Россию. Как правило, ничего не находят. Крайне редко мы слышим, что кого-то остановили на границе, потому что он переносит те или иные запрещённые товары.

Максим Морозов: Получается контроль ради контроля? В чём же выражается KPI?

Юрий Плотников: Видимо, в том, чтобы быть хорошими для тех, кто поставил задачу. Здесь хотелось бы напомнить нашим слушателям, что это пеший переход. С собой можно взять максимум велосипед.

На данный момент переход в Ивангороде закрыт для техники — реконструкция автомобильной составляющей таможенного поста продолжается с февраля 2024 года. Предварительные планы по завершению — конец этого-начало следующего года. Возможно, они будут скорректированы: мы об этом узнаем позже. На данный момент у нас есть сроки, предоставленные Росгранстроем.

Максим Морозов: Поговорим про СПОТ, взаимодействие с Федеральной налоговой службой. В чём принцип данной системы? Какие полномочия остаются за таможней, а какие берут на себя налоговики?

Юрий Плотников: Санкт-Петербургская таможня — внутренняя таможня. Мы помогаем коллегам на границе, командируя своих должностных лиц. Сейчас мы находимся на стадии организации. Определённое усиление необходимо, чтобы первоначальный этап становления прошёл более гладко и мягко, с наименьшими временными затратами. Помимо этого, обучение нужно для самих сотрудников. В первую очередь СПОТ — это упорядочение и обеление торговли, о чём неоднократно говорил министр финансов. Помимо этого, СПОТ повлияет на пополнение государственного бюджета, поскольку мы уходим от серого импорта. Потребители же получают товар, который прошёл необходимые виды контроля. СПОТ говорит о том, что конкретная организация в России точно заключила договор с конкретной организацией, например, в Казахстане. Соответственно, она ожидает поступление этого товара.

QR-код — это подтверждение ожидания товара. То есть, извините, не «филькина грамота», которая предъявляется на границе, не бумажная накладная, в которую при желании можно много чего вписать.

Максим Морозов: То есть до введения СПОТ товары могут ввозиться абсолютно легально, при этом получатель не обязательно указан, потому что условная бытовая техника может быть распространена в разных магазинах. СПОТ же предполагает, что конкретное юрлицо, конкретный магазин договаривается о ввозе бытовой техники к себе.

Юрий Плотников: Подчеркну: из стран ЕАЭС. Если же через Казахстан пойдёт товарная партия из Китая, то на границе её поместят под процедуру таможенного транзита вне зависимости от того, куда она была направлена.

СПОТ предполагается контроль продукции из стран ЕАЭС, на границе с которыми нет таможенного контроля.

Максим Морозов: Казахстан, Киргизия, Армения, Белоруссия и Россия.

Юрий Плотников: Да.

Максим Морозов: Поговорим о новых направлениях работы Санкт-Петербургской таможни с начала 2026 года. В чём заключается новый функционал?

Юрий Плотников: Совершенно новое направление — это обработка экспресс-грузов, с которой нам предстоит столкнуться вплотную в ближайшее время.

Максим Морозов: Что подразумевается под экспресс-грузами?

Юрий Плотников: Если говорить просто, это товары, которые заказываются на интернет-площадках, маркетплейсах и поступают к нам из-за рубежа. Чаще всего это Китай, реже — другие страны. В последние годы интернет-торговля развивается очень активно. Соответственно, перемещение экспресс-грузов растёт от года к году впечатляющими темпами. Так что, упорядочение и контроль в этой части экспортно-импортной операций, безусловно, необходим и уже осуществляется. Для нас это новая история, потому что под это направление определённым образом должны открываться склады. При оформлении есть ряд нюансов. Мы в свою очередь будем заниматься именно фактическим контролем. Хоть его процент и невелик, контроль необходим, потому что есть определённые товары, которые запрещены к перемещению.

Максим Морозов: Какие категории товаров вы будете администрировать?

Юрий Плотников: Всё, что не попадает под дополнительные виды контроля. То есть все товары, которые разрешено перемещать почтой или экспресс-грузами.

Если мы найдём наркотики, это будет выявлением уголовного преступления. Если найдём иные товары, запрещённые к перемещению, то отреагируем соответствующим образом — возбуждением либо административного, либо уголовного производства. Так что, думайте, что вы заказываете за рубежом по почте или через маркетплейс. Не нужно считать, что этого никто никогда не увидит.

Максим Морозов: Где будет осуществляться контрольная деятельность?

Юрий Плотников: На самих складах. В ближайшее время один из складов крупного оператора закончит процедуру согласования.

Максим Морозов: На складах будут постоянные посты или сотрудники таможни будут приезжать?

Юрий Плотников: Новое подразделение — это всегда процесс. Участник ВЭД не скрывает, что есть желание того, чтобы на площадях размещалось отдельное подразделение. Мы рассматриваем данную возможность. Прежде всего всё будет зависеть от объёма. При необходимости мы выделим силы и средства. Так что, уже рассматриваем данную ситуацию.

Максим Морозов: Насколько это вызов для таможни, учитывая дефицит кадров?

Юрий Плотников: Конечно, это вызов. Существует определённая специфика работы, особенно с учётом применения рентген-техники. Ведь мы должны проверить и просканировать все мелкие пакеты. Это в свою очередь требует дополнительной подготовки. Мы этим уже занимаемся —находимся в стадии довольно высокой готовности.

Объёмы реализуемых через маркетплейсы товаров растут. Даже перспективные планы участника ВЭД, который сейчас открывает склад в Петербурге, предполагают довольно последовательное и понятное увеличение. Насколько мы понимаем, планы будут реализованы. Более того, не так давно мы получили заявление от ещё одного участника ВЭД. Он уже арендовал аналогичного рода склад, мощности и собирается устанавливать оборудование. Так что, в ближайшее время появится вторая точка приложения усилий. Думаю, в перспективе полугода, может быть, быстрее.

Максим Морозов: Поговорим о развитии особой экономической зоны «Санкт-Петербург» с точки зрения внешнеэкономической деятельности, то есть о продаже продукции, которая производится на площадках ОЭЗ. Как проводится таможенный контроль на действующих участках? Какой вам видится перспектива взаимодействия с особой экономической зоной?

Юрий Плотников: Особая экономическая зона «Санкт-Петербург» — технико-внедренческого типа, она активно развивается. Это одна из частей импортозамещения, так как на площадках развиваются высокотехнологичные производства. Среди резидентов есть, допустим, фармпроизводители и производители электроники, причём это сложная продукция. Конечно, это хорошо для государства. Более того, на данный момент у нас действуют две площадки, и в работе находятся ещё две дополнительные площадки в Санкт-Петербурге. По тому количеству документов, которым мы обмениваемся с особой экономической зоной, дополнительная площадка скоро будет открываться.

Максим Морозов: Как проводится таможенный контроль на таких площадках?

Юрий Плотников: Он в достаточной степени упрощён. Плюс резидентам особой экономической зоны предоставляется достаточно большое количество льгот. Они получают, в том числе таможенные и налоговые льготы. Наше взаимодействие по импорту и экспорту сместилось на Глобальный Юг, можно даже не называть страны: они были представлены на ПМЭФ. То есть сырьё завозится беспошлинно, после чего предприятия производят продукцию. В результате участники могут экономить довольно неплохие суммы.

Конечно, мы осуществляем контроль за резидентами особой экономической зоны, но делаем это максимально лояльно. Избыточные виды таможенного контроля там точно не проводятся.

Максим Морозов: Что можно сказать о пропорции: ЕАЭС и Глобальный Юг?

Юрий Плотников: Я бы сказал, что пропорция довольно часто зависит от специфики продукции. Часть уходит на рынки ЕАЭС, другая — на рынки дальнего зарубежья. Помимо этого, есть динамика спроса здесь и сейчас. Есть бизнес-планы, в которые нас не всегда посвящают, но это, наверное, правильно.

Максим Морозов: Поговорим в целом про ВЭД: процедура подготовки документов требует определённых познаний, опыта и навыков. Учитывая ваш опыт, компании, которая занимается внешнеэкономической деятельностью, стоит разбираться самостоятельно или всё-таки нанять специалиста по ВЭД, который оформит документы «под ключ»?

Юрий Плотников: В своей практике я видел два подхода. Если организация достаточно крупная, она может себе позволить нанять специалиста. Учитывая большое количество внешнеторговых операций, как экспортных, так и импортных, они зачастую включают декларантов в штат. Можно сказать, что они «окупаются», потому что это люди, которые требуют специальной подготовки. Второй подход — обращение к таможенным представителям. Это организации, которые несут солидарную ответственность за то, что они пишут, представляют и подают декларации и транзитные декларации. Это их работа и профессиональная деятельность.

Максим Морозов: Нередко там работают ваши бывшие коллеги.

Юрий Плотников: Да, там нередко работают наши бывшие коллеги, которые ушли на заслуженный отдых. Мы продолжаем взаимодействовать с ними уже в другом статусе. Хотя не обязательно. В ряде организаций я встречал отделы ВЭД, в которых не было ни одного таможенника. Просто организации уже очень давно занимаются этим направлением — у них есть свои специфика и политика.

Участникам ВЭД, которые занимаются этим эпизодически, я настоятельно советую обращаться к профессионалам. Есть таможенные представители, у них есть сайты. Набрать в поисковике несложно, зато потом вы не получите проблем. Не советую обращаться к серым брокерам. Эти люди попросят вас оформить ЭЦП, будут всё подавать за вашей ЭЦП, а в результате не будут отвечать ни за что.

Максим Морозов: Есть ещё так называемая категория «решал», которые утверждают, что у них есть связи.

Юрий Плотников: Зачастую это мошенничество чистой воды. Более того, у них ещё меньше ответственности, потому что они вообще ни за что не отвечают. Они могут такого «нарешать», что потом владелец или получатель груза и продукцию не увидит, и административную или уголовную ответственность получит. Повторю, это непростая деятельность. Конечно, всегда хочется, чтобы процессы были понятнее. Но на данный момент имеем то, что имеем. Нужно чётко понимать риски, которые берёт на себя та или иная организация при осуществлении внешнеэкономической деятельности.