Евгений Вышенков: подпольное казино, «наливайки», ограничение водных прогулок

Силовики обнаружили в Петербурге подпольное казино, которое в период с февраля по май незаконно получило более шести миллионов рублей. Следователи изъяли игровое оборудование, деньги, мобильные телефоны и бухгалтерию, сообщили в СК. Тем временем число преступлений в многоквартирных домах благодаря закону о так называемых «наливайках» сократилось на треть, рассказал «КП» Александр Бельский. При этом председатель Заксобрания подчеркнул, что власти Петербурга не будут ограничивать работу магазинов с алкоголем по примеру Вологодской области. С ограничениями, в свою очередь, столкнулись владельцы маломерных судов, которым запрещено выходить в центральную акваторию Невы ночью. По их словам, из-за данной меры только за последний месяц пришлось отменить почти половину водных прогулок. Также в большинстве локаций нельзя кататься на гидроциклах. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с заместителем главного редактора сетевого издания «Фонтанка» Евгением Вышенковым.

Максим Морозов: Одна из наиболее ярких и громких тем недели — информация о том, что силовики обнаружили и обезвредили очередное подпольное казино в Петербурге. Очевидно, что таких заведений сравнительно больше тех, которые мы видим в прессе. Как функционируют такого рода заведения, что за аудитория их посещает? Как можно оценить нелегальный оборот подпольных казино?

Евгений Вышенков: Могу сказать с абсолютной уверенностью, что в таком мегаполисе, как Петербург, может быть два-три подобных казино. Они представляют собой съёмные квартиры в обыкновенных домах, хило оборудованные древними игровыми автоматами, которые уже представляют исторический интерес, а также с выпивкой. Когда-то были целые сети, которые представляли большую проблему. С тех пор многое изменилось, так как началась онлайн-история. Сети — это не какой-то один человек. Это группа сотрудников и менеджеров, которые не нашли себя и попытались организовать нечто подобное. Они вкладывают в это дело небольшие деньги.

Перед эфиром я поговорил со «старой школой» и узнал, что для подпольного казино нужно примерно шесть миллионов рублей.

Максим Морозов: Шесть миллионов на организацию казино?

Евгений Вышенков: Совершенно верно. Помимо этого, эксперты мне сказали, что ничего хорошего из этого не выйдет. В месяц получится примерно 200-300 тысяч рублей на человека, который всё организует. Плюс небольшие зарплаты, условно говоря, девушкам. Всё это быстро закончится. Теперь поговорим, откуда берётся клиент. Есть люди, которым нужно обязательно потрогать вещь, которую они покупают. А есть те, кому достаточно смотреть на неё с экрана смартфона из Новой Зеландии. Это, опять же, старый стереотип поведения. Эти люди также берутся из старых клиентских баз сетей.

Когда в городе, очень редко, открывается казино, по базам идёт рассылка с приглашением в новое заведение.

Максим Морозов: Вспоминаются 90-е годы с их особой культурой. Чем запомнился феномен ленинградских и петербургских казино?

Евгений Вышенков: Я сейчас скажу вещь, которую мало кто знает. Все помнят и будут долго помнить Евгения Викторовича Пригожина. Есть масса солидных материалов, говорящих о том, что он порой делал и придумывал впервые.

Я говорю под своей подписью, что Евгений Пригожин первым сделал казино на Гаванской улице, практически на углу с Большим проспектом Васильевского острова. Условно говоря, это была большая трёхкомнатная квартира на первом этаже, где стояло то, что может стоять. Он это сделал вместе с Мирилашвили, который позже пошёл в эту сторону, а Пригожин — в другую. В это помещение можно прийти и сейчас. Насколько я знаю, там какая-то корейская еда.

Максим Морозов: Ещё одна тема, которую хотелось бы обсудить, это заявление властей Петербурга о том, что город не пойдёт по вологодскому сценарию и не будет вводить такие же жёсткие ограничения на продажу алкоголя. Власти считают, что закон о запрете «наливаек» дал эффект. По их словам, преступность рядом с многоквартирными домами, где раньше располагались «наливайки», существенно сократилась. Как можно оценить промежуточный эффект от запрета «наливаек»? Каким должен быть подход к этому вопросу в таком мегаполисе, как Петербург?

Евгений Вышенков: Говоря о Вологде, я бы применил известные фразы вождя Советского Союза 1930-го года, который, как известно, обрушился на свой партаппарат: «перегибы на местах» и «головокружение от успехов». То, что делает глава Вологодской области, это максимализм. Очень хорошо, что Петербург оставляет за собой некую договорённость и спокойствие. Худо-бедно мы живём не как эсеры-максималисты. С другой стороны, я с сомнением подхожу к отчётам о том, что где-то снизилась преступность. Это не имеет никакого отношения к преступности. Я бы с удовольствием подождал, пока меня поправит ГУ МВД и скажет, что из этих заведений выходили пьяные люди, которые набрасывались, грабили, оскверняли и так далее.

Кроме того, я лично видел сотрудника профильного комитета, который ходил с линейкой в кафе в центре города и что-то мерил. Во-первых, это смешно, во-вторых, глупо, а в-третьих, дорого для государства. Особенно в наше время. Не трогайте вы ребят, которые продают пышки, алкоголь или что-то ещё! Мы же видим, что это абсолютно приличные заведения. Почему у нас обязательно должны лететь щепки?

Максим Морозов: Основной аргумент идеологов законопроекта — жалобы жильцов многоквартирных домов, которых они защищают.

Евгений Вышенков: Практически в каждом доме, особенно в центре города, есть магазины. Но что если в каждом доме будут люди, которые против из-за своего настроения или просто из-за недовольства? Или исходящих из логики: нечего так зарабатывать деньги, нужно работать на фабрике! Тогда давайте примем закон по вологодскому сценарию. В таком случае ни в одном доме, где «живёт много людей», не будет магазинов. Вот и повеселимся!

Помимо этого, появилась рефлексия жаловаться, помноженная на технологию и её скорость. Мы начинаем жаловаться абсолютно на всё.

Представьте, что мы победим, допустим, бар или ресторан в каждом доме. Теперь там будет абсолютная тишина и магазин, продающий только постельное бельё, которое надо продавать тихо. Поверьте, через некоторое время постельное бельё начнёт исторгать пыль и так далее. А мы начнём выдавливать уже этих бизнесменов.

Максим Морозов: Наконец, третья тема, которую хотелось бы обсудить, это серьёзные ограничения по передвижению водного транспорта по рекам и каналам Петербурга, в частности, в ночное время. Город находится в ситуации реформы водных пассажирских перевозок. Насколько это необходимо в данный момент? Какими должны быть подходы? Как можно оценить масштаб теневой части рынка?

Евгений Вышенков: Государство, в данном случае правительство города, идёт по пути абсолютного контроля над всем, единения и единообразия. Есть доводы, с которыми трудно спорить. Надо собирать налоги, обеспечивать безопасность. Вроде всё правильно. Как в хорошей воинской части: поребрики должны быть окрашены в белый цвет, за них должен быть ответственным конкретный старшина. Рота на плацу должна стоять навытяжку намного раньше, чем туда придёт командир полка. Тем не менее мы понимаем, что это не влияет на боеспособность части. Ездят на водных мотоциклах? Какие хулиганы! Наверное, это неправильно, потому что они куда-то врежутся, а государству придётся с этим разбираться, тратить силы и средства. Но давайте посмотрим с другой стороны. Лето и туристический сезон.

Может быть, предоставить для водных мотоциклов какой-нибудь канал в определённое время, например, ночное. В белые ночи. Может быть, после разрешения, они наденут цветные костюмы и начнут выделывать кренделя. Туда будут приходить туристы, что-то кричать. Им в свою очередь будут продавать мороженое и плюшки. Кто-то на этом заработает.

Однако у нас есть господин городовой, который с ними разберётся. Не трогайте людей, которые зарабатывают деньги и платят налоги! Более того, если даже 25 катеров на весь наш огромный город не платят налоги, они эти деньги отправляют куда, в Швейцарию? Нет, они берут их из кармана и отдают в те же кафе, рестораны и магазины.