Дмитрий Чернейко: кадры для промышленности, теневая занятость, вузы и бизнес

Почти 50% опрошенных петербуржцев готовы рассмотреть рабочие специальности ради профессионального роста и более высокой зарплаты, передаёт ТАСС со ссылкой на HeadHunter. При этом, согласно данным рекрутингового портала, самыми востребованными в городе стали менеджеры по продажам, продавцы и официанты. Тем временем в целом по стране с начала года «из тени» удалось вывести почти 220 тыс. работников, что на 20% больше, чем за аналогичный период прошлого года, пишут «Известия» со ссылкой на Минтруда. Вузы, в свою очередь, готовятся к приёму заявлений от абитуриентов, который назначен на 20 июня. Петербургские университеты из топ-10 готовы принять 17,5 тыс. бюджетников. Как пишет «ДП.ру», наибольшее число мест для целевого обучения предоставили Политех и СПбГУ. Итоги недели шеф-редактор Business FM Петербург Максим Морозов обсуждает с доктором экономических наук Дмитрием Чернейко.

Максим Морозов: В HeadHunter рассказали, что почти половина опрошенных петербуржцев готова уйти на завод ради карьерного роста и более высокой заработной платы. Также сервис привёл самые востребованные профессии, среди которых менеджеры, продавцы и официанты.

Дмитрий Чернейко: На меня тоже произвело впечатление, что среди наиболее востребованных профессий, согласно данным исследованиям, нет ни одной заводской специальности. За последние пять лет и страна, и наш город предприняли огромные усилия, чтобы переориентировать систему среднего и высшего профессионального образования на реальный сектор экономики. Сейчас приём поднялся примерно до 30 тысяч человек. Это уже очень хорошие цифры.

Дети хотят идти учиться, чтобы дальше работать в реальном секторе экономики.

Однако давайте посмотрим, что такое реальный сектор. Промышленность — это примерно 400 тысяч работающих. Тенденции к быстрому росту нет. Второй момент — количество опубликованных вакансий. Если они опубликованы на портале «Работа России», то нужно понимать, что это официальная информация об официально существующих вакансиях. Любые публикации — это в том числе попытка работодателя проверить конъюнктуру. Все нормальные работодатели понимают, что если они повесили пару-тройку вакансий на негосударственных сайтах, они очень многое изучат.

На 400 тысяч занятых в промышленности приходится примерно восемь тысяч вакансий — всего 2%. Честно говоря, у меня не повернётся язык сказать, что это колоссальный дефицит, который заполняется с помощью бешеного спроса. Обычная, нормальная текучка, причём в пределах разумного.

Максим Морозов: Среди причин, по которым опрошенные стремятся перейти в реальный сектор, — карьерный рост и более высокая зарплата. Насколько зарплаты соответствуют ожиданиям?

Дмитрий Чернейко: Заработные платы в промышленности — понятие почти резиновое. Это может быть, например, минимальная планка в 50-60 тысяч. Как правило, меньше не бывает. Справа же практически бесконечность.

Максим Морозов: Сварщик высокого разряда может получать 300-400 тысяч.

Дмитрий Чернейко: И даже больше. Однако просто прийти с улицы и занять эту позицию невозможно.

Максим Морозов: Вторая часть исследования о наиболее востребованных профессиях. Среди них менеджеры, продавцы и официанты. Кажется, что ими рынок уж точно перенасыщен.

Дмитрий Чернейко: На этих позициях всегда колоссальная текучка. Если вы посещаете места общественного питания, то можете заметить, что официанты меняются с очень большой скоростью. Кроме того, в этих учреждениях, как правило, доминирует форма частичной занятости на периоды времени, например, 10-20 часов в неделю. Это тоже норма. Помимо этого, работает очень много молодёжи. Здесь не может не быть текучки. Так что, ни первое, ни второе исследование не делает никакого открытия.

Привычка экстраполировать данные достаточно узкого кадрового исследования на всю совокупность жителей нашего города и утверждать, что 45% петербуржцев хотят работать в промышленности, — это очень смелое заявление. Я бы к нему отнёсся несколько настороженно.

Максим Морозов: Ещё одна тема, которую хотелось бы обсудить: в России насчитали до 15 миллионов сотрудников компаний, в которых зарплату выдают «в конверте». За первый квартал 2026 года из «тени» удалось вывести почти 220 тысяч работников, плюс 20% к прошлому году. Как можно оценить основные тенденции в борьбе с нелегальной, теневой занятостью?

Дмитрий Чернейко: Всем сторонам очевидно, откуда берётся так называемая «теневая занятость». Это интересно и работодателю, и работнику.

Максим Морозов: Все принимают условия, ведь «для танго нужны двое».

Дмитрий Чернейко: Совершенно верно. На самом деле, есть ещё и третья сторона. Система правоприменительных органов, которые за этим следят и так или иначе наказывают за подобные нарушения. Однако я буду крайне удивлён, если вы приведёте значительное количество соответствующих административных и уголовных дел, сопоставимых с цифрой в 15 миллионов. Заработная плата «в конверте» может сопутствовать обычной легальной занятости.
  

Не надо забывать, что из 75 миллионов занятых в нашей стране меньше половины работает по найму. Если вы хотите сказать, что половина, то есть 35-40 миллионов человек, в зависимости от сезона, получает заработную плату «в конверте», то это крутовато.

С другой стороны, если вы самозанятый, индивидуальный предприниматель или работник семейного микропредприятия, говорить о «конверте» немного странно.

Максим Морозов: Тем не менее, власти предпринимают попытки вывода из «тени». Какие инструменты работают?

Дмитрий Чернейко: Так вот и вывели 200 тысяч, а не 15 миллионов. Это очень маленький процент — КПД ниже, чем у паровоза. Если же цифра будет более реальной — один-три миллиона человек — это будет похоже на правду. Как это делается? Вы знаете, что государство имеет очень интересную систему оценок движения самых разных имущественных, материальных ресурсов. Она называется «Нептун». Благодаря этой системе с 2026 года отменена декларация доходов и расходов чиновников, так как «Нептун» и так всё видит. Данных здесь более чем достаточно.

Как правило, в каждом регионе есть комиссия, в которую входят представители налоговой службы, системы Роструда, органов службы занятости и Следственного комитета. Они исследуют все случаи известных и не очень известных, вычисляемых по формальным признакам, историй с уклонением от выплаты легальной заработной платы. Всё это достаточно серьёзно профилактируется, а когда надо, разбирается и наказывается.

Максим Морозов: Третья тема, которую успеваем обсудить: вузы Петербурга определились с квотами и порогами по ЕГЭ. Насколько система высшего образования сумела адаптироваться к вызовам работодателей?

Дмитрий Чернейко: Структура бюджетных мест очень сильно поменялась в пользу инженерных специальностей. Есть некоторая проблема с тем, сколько же детей сдаёт ЕГЭ по физике и математике, особенно профильной. Однако она тоже решается. Тем не менее, решить её быстро не получится: период изучения математики — это не год-два, а пять плюс. Вузы полностью поменяли профиль приёма. Более того, экзаменационная, аттестационная комиссия для выпускников, как правило, состоит из работодателей.

У каждого серьёзного университета есть не один-два, а сотни договоров с бизнесом, который смотрит на проблему абсолютно другими глазами, нежели система образования. Бизнесу нужно, чтобы пришёл совершенно готовый человек и начал выполнять свою функцию.

Хорошо, но сделаны ли нормальные профессиональные стандарты? С ними есть проблемы, главная из них в том, что они не стали обязательными. Это очень плохо. Если бы человек получал свидетельство о прохождении профессиональной аттестации при получении диплома о среднем профессиональном или высшем образовании, тогда спрашивать надо было бы у работодателя. Вы приняли квалификационный экзамен? Приняли. Вы подписались под тем, что человек отвечает профессиональному стандарту, который характерен для вашей отрасли и компании? Подписались. Тогда ни на что не обижайтесь. К сожалению, институт профстандартов мало где заработал нормальным образом. Это большая проблема. Тем не менее, на мой взгляд, она тоже имеет тенденцию к решению.

Максим Морозов: Что происходит с конкуренцией между вузами и средними специальными учебными заведениями в последние несколько лет?

Дмитрий Чернейко:

Когда профессиональные компетентностные квалификационные требования правильно сформулированы, и они соблюдаются, грань между средним и высшим профессиональным образованием имеет тенденцию стираться по очень многим позициям.

Более того, чем больше цифровые компетенции становятся неотъемлемой частью производственного процесса, тем сильнее будут стираться эти грани. Вы всё реже будете слышать, что компании нужен айтишник. Им будет нужен инженер-конструктор, который владеет всеми нужными программами и инструментами. Он будет должен уметь решать задачу комплексно, в первую очередь используя информационные технологии. Помимо этого, он должен уметь пользоваться искусственным интеллектом и создавать нейросети.